Made on
Tilda
Исследование, опубликованное в Nature Medicine, показало изменения, связанные с реактивацией вируса Эпштейна–Барр, за несколько недель и месяцев до клинического обострения рассеянного склероза. Работа впервые связывает EBV не только с риском развития РС, но и с событиями, непосредственно предшествующими рецидиву уже существующего заболевания.
16 сентября 2026 года в Nature Medicine опубликована работа группы Tanuja Chitnis, посвященная изменениям иммунной системы перед обострением рассеянного склероза и возможной роли реактивации вируса Эпштейна–Барр (EBV).
Авторы использовали образцы крови из длительно наблюдавшейся когорты пациентов с ремиттирующим рассеянным склерозом. Особую ценность представляли образцы, случайно полученные в период, когда пациент был клинически стабилен, но через несколько недель или месяцев у него развивалось подтвержденное обострение.
Всего исследование включало данные 135 участников и 240 образцов крови, исследованных несколькими независимыми лабораторными методами.
Исследователи обнаружили характерные изменения в B-лимфоцитах и моноцитах, которые начинали формироваться за несколько недель и достигали максимальной выраженности примерно за 30–90 дней до клинического рецидива.
Особенно заметно увеличивалась популяция так называемых атипичных B-клеток — CD11c-положительных ABC-like B cells. При сравнении образцов одного и того же пациента до обострения и в период стабильной ремиссии увеличение этой популяции наблюдалось у 21 из 23 пациентов, в среднем примерно в 1,6 раза.
Одновременно эти клетки демонстрировали признаки, связанные с EBV.
После первичного заражения вирус Эпштейна–Барр не исчезает из организма. Он сохраняется преимущественно в B-лимфоцитах в латентном состоянии и периодически может переходить в более активную фазу.
Исследование показало, что перед рецидивом РС в B-клетках активировались клеточные программы, характерные для ответа на факторы литической реактивации EBV.
Дополнительное подтверждение было получено при непосредственном анализе вирусных транскриптов. Экспрессия LMP-1 в B-клетках была достоверно выше перед обострением, чем у тех же пациентов в период ремиссии.
При этом картина не соответствовала полноценному массовому размножению вируса. Авторы считают, что во многих случаях речь может идти о так называемой абортивной реактивации: вирус запускает часть своей программы и существенно меняет состояние B-клетки, но не обязательно завершает полный цикл с образованием новых вирусных частиц.
Еще один важный результат касается взаимодействия вируса с генетической предрасположенностью к РС.
Гены, активировавшиеся в B-клетках перед обострением, значительно пересекались с известными генетическими локусами риска рассеянного склероза. Кроме того, эти участки генома часто совпадали с регуляторными областями, с которыми взаимодействует белок EBV EBNA-2.
Таким образом, авторы предлагают модель, в которой вирусная реактивация происходит не изолированно, а действует на фоне генетически предрасположенной иммунной системы.
Несмотря на убедительные молекулярные данные, исследование остается наблюдательным. Оно показывает, что EBV-ассоциированные изменения возникают до клинического обострения, но не доказывает, что именно реактивация вируса является непосредственной причиной рецидива.
Авторы отдельно подчеркивают, что пока неизвестно, каким образом изменения в периферической крови связаны с последующим появлением воспалительного очага в центральной нервной системе.
Также пока невозможно использовать выявленные показатели для прогнозирования обострения у отдельного пациента. Для этого результаты должны быть подтверждены в независимых и более крупных проспективных исследованиях.
Сегодня результаты исследования не меняют стандартное лечение и не требуют дополнительных анализов на EBV. Обычные анализы на антитела к вирусу Эпштейна–Барр не позволяют прогнозировать обострение рассеянного склероза. Практическое значение работы — в появлении нового направления для поиска биомаркеров и методов профилактики рецидивов.
Связь вируса Эпштейна–Барр с рассеянным склерозом сегодня практически не вызывает сомнений. Очень крупные эпидемиологические исследования показали, что заражение EBV предшествует развитию РС и резко увеличивает вероятность заболевания. Но до сих пор это в основном отвечало на вопрос, почему у человека вообще может возникнуть рассеянный склероз.
Новая работа ставит другой и, на мой взгляд, не менее интересный вопрос: может ли EBV участвовать уже в дальнейшем течении сформировавшегося заболевания — в частности, в запуске отдельных обострений.
Здесь особенно важна временная последовательность. Образцы крови были получены не во время уже развившегося рецидива, когда любые иммунные изменения можно было бы считать его следствием, а заранее — за несколько недель или месяцев до появления симптомов. Именно в этот период авторы обнаружили одновременно признаки изменения B-клеточной популяции и молекулярные признаки реактивации EBV.
Наиболее интересны CD11c-положительные атипичные B-клетки. Они обладают выраженной способностью представлять антиген, продуцировать провоспалительные сигналы и ранее уже привлекали внимание при аутоиммунных заболеваниях и хронических вирусных инфекциях. В этой работе их количество увеличивалось перед рецидивом практически у всех пациентов, для которых имелись парные образцы.
Это также позволяет немного иначе посмотреть на высокую эффективность anti-CD20-терапии при рассеянном склерозе. Такие препараты уменьшают количество B-клеток, являющихся одновременно важными участниками иммунного процесса при РС и основным резервуаром латентного EBV. Конечно, из этой работы нельзя сделать вывод, что эффективность окрелизумаба, офатумумаба или ритуксимаба объясняется именно противовирусным эффектом. Скорее, результаты показывают, насколько тесно биология EBV и B-клеток может быть переплетена с иммунопатогенезом заболевания.
Еще один важный момент — вероятная абортивная реактивация. Для патологического эффекта вирусу, возможно, совсем не требуется активно размножаться и вызывать обычную вирусную инфекцию. Достаточно включения части вирусной программы внутри B-клетки, чтобы изменить ее фенотип, экспрессию генов и взаимодействие с другими клетками иммунной системы.
Это существенно и с терапевтической точки зрения. Если роль реактивации EBV в обострениях подтвердится, мишенью будущей терапии может стать не только сама B-клетка, но и определенные стадии жизненного цикла вируса или EBV-инфицированные клеточные популяции. Именно поэтому сейчас так активно развиваются EBV-направленные вакцины, клеточные технологии и другие противовирусные подходы при рассеянном склерозе.
Но до практического применения этих результатов еще далеко. Мы пока не можем измерить LMP-1 или gp350 у пациента и сказать, что через месяц у него произойдет обострение. Не доказано и то, что подавление такой реактивации предотвратит рецидив.
Поэтому я бы рассматривал эту работу не как новый диагностический тест, а как важный шаг в понимании механизма заболевания. Она связывает три хорошо известных компонента рассеянного склероза — EBV, B-клетки и генетическую предрасположенность — уже не только с возникновением заболевания, но и с событиями, непосредственно предшествующими его клинической активности.